Гейченко · – · это · звучит · торно

Немецкая вилка Rostfrei с деревянной ручкой служит в нашей семье уже 55 лет. Как новая.
Немецкое ситечко с оранжевым пластмассовым каркасом имеет такой же возраст. Видимо, в 1957 году ещё не научились делать плохую пластмассу. Наверное, её тогда варили в котлах, помешивая веслом.

Писателю лучше всего иметь интересы самые заурядные, а лучше - самые разнообразные. Чем обыкновеннее будет предмет рассказа, тем больше читателей им можно завлечь. Таковы все классики: они не пишут исключительно о древних рукописях Плотина, предпочитая им обеды, прогулки, влюблённости - то, что происходит со всеми. Мастерство письма - уже другое дело, тоже важное, но не единственное. Классиком нельзя стать, не соединив изящество сплетения слов с распространённостью предмета, даже некоторой его примитивностью.

В Новозыбкове и прочих местах, где работал мой дед, с ним часто ходили друзья Рак и Лебедев. Их называли "Лебедь, Рак и Штельма".
Он был и директором ейского Полиграфмаша, и начальником главка деревообрабатывающего станкостроения, и большим любителем возиться с автомобилем. Водил осторожно, аккуратно, без суеты и скоростливости.

Интеллигентный, похожий на лешего,
малоизвестный в богемных кругах,
чистый душой и кудрявый бровями,
идёт на девятом
этаже первого
гуманитарного корпуса МГУ
Александр Илюшин.
Борода его опускается до солнечного сплетения,
руки и ноги худы и длинны до неловкости,
моей неловкости, потому что это мне неприлично забавно.
Но ведь нельзя же смеяться над интеллигенцией.
.
Когда он идёт мимо цирка и курит,
в его курении сквозит смирение,
сознание безысходности несправедливости,
согласие забитости и учёности.
.
Никому не нужны честные люди,
которые никого не обижают,
которых так легко самих обидеть,
которые сутулятся и гремят костями,
которые, когда догоняют начальника,
полкоридора идут за ним циркульным быстрым шагом, и только потом,
поняв, что не успеют настичь до лестницы,
окликают: "Олег Николаевич!"
.
Он готов отдать кому угодно что угодно.
На его спецкурс никто не пришёл.
Студенты считают его сумасшедшим,
а ему просто скучно, и на лекции он забывается,
импровизирует.
.
Есть эдакие филологи с гадкими манерными баритонами,
надушенные дорогими духами,
намазанные питательными кремами,
выбритые и причёсанные.
Мужчина, который среди толпы женщин
хочет быть привлекательным для них,
сам становится бабой, и куда быстрее,
чем портится характер у непричёсанных леших с толстовскими бровями.

Имею заурядного вида рюкзак фирмы "Битлз". Собираюсь по велению и предложению начальства проводить авторский вечер 17 ноября. Только не знаю, что буду там читать и играть.
Пишу вариации на тему своего возраста, типа

Мне двадцать один, и мои слова
Срывают мясо с костей.
У меня огромная голова
И пока ещё нет детей,

но скрываю их, стыдясь.
Вот уже целую одну репетицию играю в замечательной рок-н-ролльной группе с неслабыми перспективами. Осваиваю бас-гитару по этому поводу.
Упорно тренируюсь, подтягиваясь на 1-2 раза больше с каждой неделей. Дошёл до 25 на пустой желудок в первой половине дня с дрыганиями на последних повторениях.

Думаю об издании духовных стихов русских поэтов и привлечении нефтяных магнатов к изданию русской философской литературы. Немецкое издание Соловьёва лучше русского, и это позорно.

Спорю с Барковым по поводу собственного стихотворного стиля, наличие коего у меня им отрицается.

Пью витамины и воду с шестью каплями сока столетника за полчаса до еды.

*****
Пока поэту не открыто слово,
Он говорит много и бестолково.
Он пишет статьи общественного толка,
Употребляет внутрь далеко не только
Хорошие книги, но ещё и плохие,
И поэтому тупы стихи его.

Арзамасцы называли Батюшкова Ахилл,
Потому что он был исключительно хил.
А Гоголь говорил: «Просвящение –
Это чисто русское изобретение», –
Не принимая во внимание немецкое слово Aufklärung
И слишком много ставя на веру.

Когда же поэт слышит небо и землю,
Он ничем не связан и всё приемлет.
Он не сравнивает себя с другими,
Он забывает собственное имя,
Он живёт непрерывно с текстом,
Они даже смят и едят вместе.
И никакая социальная сила
Не подорвёт их скрытного изобилия.

Станкевич был настолько велик,
Что мог вообще ничего не делать.
Так он и не делал. Такие вот люди вели
Страну к её культурологическому пределу.
Они писали письма томами,
Проводили всю свою жизнь в борьбе,
Пренебрегали общеньем с дамами,
Считали хорошим тоном умирать в избе,
В сугробе, от скуки или туберкулёза,
Из цветов помнили только розы,
Редко женились, не заводили детей
И питали отвращение к недоказанной красоте.

Поэту положено или страдать
И бытие божественное отрицать,
Или же бытие божественное полностью принимать
И благоденствовать.
Во втором случае он не самолюбив
И живёт, всего себя посвятив
Своему бесславному и благородному занятию.
Ну а о первом случае вы знаете.

Если бы не честолюбие, не жажда выделиться, осамоститься, многие произведения искусства не были бы созданы. Смирение иногда способствует творчеству, а иногда ему мешает. Мы пишем для того, чтобы прославиться. но желание прославиться уже само по себе порочно. Вот и выходит, что с одного бока гордыней подгоняется сочинение всяких там романов, а с другого - мир разъедается грехом через эти самые романы. Авторов разъедает самость и тому подобное.

Однако же можно ещё возразить, что главные и лучшие произведения были сделаны не из гордости, а из стремления к Богу. Месса Си минор Баха, иконы Рублёва, "Илиада" - всё это было не для себя, а для Бога. Вопрос о значении самолюбия в искусстве остаётся открытым и притягательным для любителей поболтать о нравственности.

Ужин – никакая не еда,
А продукт умственного труда.
В организме мужчины вырабатывается борода,
Особенно активно тогда, когда
Он гуляет на свежем воздухе,
....................................
Колет дрова, разжигает мангал,
Языки пламени, похожие на рога,
Возникающие от жира, капающего с мяса,
Аккуратно тушит. Его предзакатный разум
Направляется на ужин и только на ужин,
Что объясняет тезис, приведённый выше, к тому же
Размышления у огня в наше быстрое время
Важнее пищи или важны не менее.
Обойдёмся без заключения.

Знаменитый филолог Александр Жолковский, трагическая фигура и большой элегант, в конце 2007 года читал в РГГУ доклад о стихотворении Льва Лосева "Пушкинские места". Доклад очень остроумный и совершенно бесполезный для науки, за сочинение таких мы и ценим выдающихся литературоведов.

Вот стихотворение Лосева, вполне заурядное:

Пушкинские места

День, вечер, одеванье, раздеванье –
всё на виду.
Где назначались тайные свиданья –
в лесу? в саду?

Под кустиком в виду мышиной норки
à la gitane?
В коляске, натянув на окна шторки?
но как же там?

Как многолюден этот край пустынный!
Укрылся – глядь,
в саду мужик гуляет с хворостиной,
на речке бабы заняты холстиной,
голубка дряхлая с утра торчит в гостиной,
не дремлет, <----->.

О, где найти пределы потаенны
на день? на ночь?
Где шпильки вынуть, скинуть панталоны?
где – юбку прочь?

Где не спугнет размеренного счастья
внезапный стук
и хамская ухмылка соучастья
на рожах слуг?

Деревня, говоришь, уединенье?
Нет, брат, шалишь.
Не от того ли чудное мгновенье
мгновенье лишь?

А вот ссылка на статью Жолковского по его докладу:
http://magazines.russ.ru/zvezda/2008/2/zh15.html

Форма в литературе похожа на тряпку, в которую завёрнута невидимая ложка. Через ткань легко прощупываются все изгибы предмета, но развернёшь - ничего нет. Уберите слова - и не останется никакого содержания.

Музыка существует не для того, чтобы под неё расслабляться. От хорошей, сложной и умной музыки нужно напрягаться. Именно это напряжение и приносит удовольствие.
Достойны презрения люди, которые, сталкиваясь со сложными, но прекрасными произведениями, говорят, что это их напрягает, и отстраняются.

Джеронимо Веспуччи был торговцем в Сирии. Его брат Америго был открывателем нового мира. Из этого ясно, что было бы лучше, если бы Америку назвали Веспуччей.

Ещё летом две тысячи восьмого года, наблюдая в переулке где-то между Лубянкой и Чистыми прудами ветхие, некогда роскошные диваны и кресла у подъезда исторического дома со страшными, полными воздуха потолками, я понял, что писатель должен иметь посредственные интересы. Иначе говоря, широкие. Наш читатель интересуется всякой ерундой: автомобилями, вазами для цветов, сковородками, путешествиями на пляжи. Мы же должны следовать за ним, разве что быть внимательными, лишь изредка давая себе волю говорить о действительно важных вещах - вопросе о существовании идеи небытия и методах спасения нашего злосчастного государства от европейцев, китайцев и других великих народов.

Когда пишешь, не переворачивай, а очищай.
Сколько было в последние века перевертунов. Все хотят быть самобытными, непохожими, и потому корячатся.
Кто ясно мыслитсправедливее в акцентах видит, тот сильнее, чем тот, кто мыслит всё наооборот и ввыверт.

В СМИ сейчас идет травля Цыганенко и всего нашего заведения. Она организована грязненькими толстопузыми с маленькими глазками.

Если Цыганенко А. М. будет смещён, то наш университет будет раздербанен заинтересованными лицами. Ректор не свят, но если его не будет, технические факультеты могут уйти какому-нибудь машиностроительному вузу, ФГИ будет поглощён Строгановкой и обескровлен, издательский факультет уйдёт в свободное плавание и потом тоже будет съеден. Сейчас плоховато, режут ставки преподавателям, увольняют некоторых. Но если убрать деканов и назначить на их места других людей, если поменять на кого-нибудь Маркелову и самого Максимыча, нас разорвут на куски. Мы получим дипломы непонятного свойства.

Итак, нужно заставлять работать тех, кто есть, а не менять их на других. Давим на свою администрацию, а не жалуемся на неё кому-то.

Пост этот, возможно, скоро будет удалён, так как я, по обыкновению своему, застыжусь содеянного.
Недавно утром, наевшись арбуза, полулёг я со своей дешёвой гитарой на диван и придумал простую, однообразную, но, к счастью, короткую песенку, которую тут же, хохоча от удовольствия, записал.



Петь я не умею, играть на гитаре - тоже. Зато у Пушкина хорошие стихи.

Таня Белякова просила записать это стихотворение, и я записал его.
Сочинил ещё в 2007 году, было задание написать что-нибудь про азартные игры. Была даже песенка, но её уж нужно перезаписать.



Мне разные люди говорят, что я читаю, как изысканно-утончённый извращенец. С этим нужно бороться, это омерзительно.

Вот стихотворение Тютчева "Ты любишь, ты притворствовать умеешь...". Даю его в аудио, чтобы не было так скучно.





( Далее самое главное )

Только то дело дельно, которое ты можешь делать только сам, в котором никто не может тебе помочь.
Таково искусство.

на что я собираюсь угрохать жизнь.

---

Бог работает через внешние случайности. Когда твоя внутренняя случайность знает внешние случайности, предопределение частично снимается. Надо понять, как.
Такова судьба.

В нашем Марьине появилось много негров. они стоят на углах, предлагая прохожим прямоугольные куски бумаги. Одеты негры по-европейски, и вид у них был бы слвершенно джазовым, если бы не сквозняки нашего района. Ветер обдувает их до угольного цвета, до потери блеска, до скругления выступов. Они кутаются в капюшоны, сутулятся и угрюмеют, умножая в глазах тоску. на многие сотни метров их взгляды расходятся по бульвару, не натыкаясь ни на сочувствие, ни на прохожих. Ударила октябрьская прохлада - и негры начали чувствовать, что на них слишком благожелательно смотрят.

Тем временем, воодушевляя случайных посетителей, гравный культурный центр Марьина "Музыкальный Парк" в сотню глоток транслирует Джонни Кэша, Кинкс и Дилана. Эти звуки приобретают характер традиции. Антоны, перебирайтесь к нам из своих тесных районов!

Говорят, последние стихи Пушкина - самое лучшее, что он написал, пусть и не самое жаркое.
Мне эти шестистопные ямбы напоминают вирши. И по тону, и по форме.
Многие не привожу.
.
.
* * *
Отцы пустынники и жены непорочны,
Чтоб сердцем возлетать во области заочны,
Чтоб укреплять его средь дольних бурь и битв,
Сложили множество божественных молитв;
Но ни одна из них меня не умиляет,
Как та, которую священник повторяет
Во дни печальные Великого поста;
Всех чаще мне она приходит на уста
И падшего крепит неведомою силой:
Владыко дней моих! дух праздности унылой,
Любоначалия, змеи сокрытой сей,
И празднословия не дай душе моей.
Но дай мне зреть мои, о боже, прегрешенья,
Да брат мой от меня не примет осужденья,
И дух смирения, терпения, любви
И целомудрия мне в сердце оживи.
.
.
( Подборка стихотворений А. С. Пушкина )

Из всех западных достижений самое несомненное – музыка. Можно спорить, какая философия лучше развита: индийская—китайская или европейская. Можно спорить, чьё изобразительное искусство сильнее, особенно если отмести сомнительные возрожденские достижения в области перспективы. Можно спорить, чья поэзия лучше. Но невероятное развитие европейской музыки – обилие сложных инструментов, совершенство нотной грамоты, невиданное количество одновременно играющих музыкантов, звучание оркестра, ни на что не похожее – это абсолютная победа Европы. Такого никто не делал до, вряд ли сделает после конца чванливых полуостровитян. В Индии, в Арабском мире, в Китае и т. д. есть своя классическая музыка, но она намного беднее, намного менее разнообразна и куда более традиционна. А европейская музыка развивалась стремительно, обрастая всё новыми формами, и так же стремительно подошла к своей смерти. Так сохраним же скелет её и обрастим его новым мясом (последнее предложение факультативно, его, честно говоря, даже не надо было читать).